О Истинно Православной Церкви

«Не мы уходим в раскол, не подчиняясь Митр. Сергию, а Вы, ему послушные, идете за ним в пропасть Церковного осуждения»
Митрополит Иосиф (Петровы
х).



Священномученик митрополит Иосиф принадлежит к тем ключевым фигурам в истории Русской Православной Церкви ХХ века, которые вызывали и вызывают немало споров. С его именем связано возникновение самого сильного церковного движения сопротивления богоборческой политике советских властей и компромиссному курсу соглашений части церковного руководства с правительством. В то же время не вызывает сомнений, что Владыка Иосиф был одним из самых выдающихся архиереев 1920-1930-х гг., горячим молитвенником, опытным иноком, аскетом, крупным богословом. В 1981 г. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей причислил Митрополита Петроградского к Лику Святых среди новомучеников и исповедников российских. Уже несколько лет обсуждается и вопрос его возможной канонизации и Московской Патриархией.
Будущий митрополит родился 15 декабря 1872, в г. Устюжна Новгородской губ. в мещанской семье. Глубокая вера и стремление послужить Богу отмечались у него с раннего детства
Первые годы учебы прошли в Устюженском Духовном училище. Затем Иоанн поступил в Новгородскую Духовную семинарию. В 1899 г. был оставлен профессорским стипендиатом при академии.  
9 сентября 1900 г. Иоанн был утвержден исполняющим должность доцента академии по кафедре Библейской истории. Пострижение в монашество было совершено 26 августа 1901 г. в Гефсиманском скиту от Троице-Сергиевой Лавры, с наречением именем Иосиф. После совершения пострига епископом Арсением было сказано Иосифу слово, которое имело важное значение для всей его последующей деятельности: «Теперь, когда хулится имя Божие, молчание постыдно будет и сочтено за малодушие или безчувственную холодность к предметам веры. Да не будет в тебе этой преступной теплохладности, от которой предостерег Господь. Работай Господеви духом горяще». Слова эти были восприняты как завет и хранились в душе Владыки всю жизнь, имея огромное значение для его деятельности. 30 сентября того же года монах Иосиф был рукоположен во иеродиакона, а 14 октября – во иеромонаха
В феврале 1903 г. его удостоили степени магистра богословия и утвердили в звании доцента, а через некоторое время, 9 декабря 1903 г., назначили экстраординарным профессором и инспектором Московской ДА. За церковные заслуги 18 января 1904 г. отца Иосифа возвели в сан архимандрита. В этом же сане он отбыл в июне 1906 г. для несения послушания настоятеля первоклассного Яблочинского Свято-Онуфриевского монастыря в Холмской епархии. Через год, согласно определению Святейшего Синода архимандрит Иосиф перемещен настоятелем первоклассного Юрьева монастыря в Новгороде. Новое постановление Синода от 27 февраля 1909 г. вознесло его на высокую ступень епископского служения.
Хиротония во епископа Угличского, викария Ярославской епархии происходила 15 марта 1909 г. в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге. Совершали ее видные иерархи Русской Православной Церкви: митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский), митрополит Московский Владимiр (Богоявленский), митрополит Киевский Флавиан, архиепископ Финляндский и Выборгский Сергий (Страгородский) в сослужении многочисленного духовенства. В то время Владыка стремился как-то осмыслить свои движения и настроения, понять себя. Именно тогда он понял, что выбрал правильный жизненный путь. Преосвященный Иосиф очень любил служить литургию и служил ее каждый день.
С 27 февраля 1909 г. вплоть до закрытия обители в 1923 г. Владыка был настоятелем Спасо-Яковлевского Димитриева монастыря в городе Ростове Великом. В мае 1913 г. он встречал там императора Николая II. Но и после закрытия обители преосвященный Иосиф до августа 1926 г. являлся настоятелем созданной братией церковной общины.
С 1910 г. он был уже первым викарием Ярославской епархии, которую с 1907 по декабрь 1913 гг. возглавлял в сане архиепископа будущий св. Патриарх Московский и всея России Тихон (Белавин).
До революционных потрясений 1917 г. Владыка успел написать и большей частью опубликовать около 80 трудов, в том числе 11 томов своего дневника и 10 статей в Православной Богословской энциклопедии.
Еп. Иосиф уделял внимание примирению со старообрядцами. 31 мая 1917 г. вместе с епископом Уфимским Андреем (Ухтомским) и единоверческим протоиереем Симеоном Шлеевым он присутствовал на Соборе старообрядческой Церкви Белокриницкой иерархии, проходившем на Рогожском кладбище в Москве, подписал «Обращение» к Собору и имел беседы со старообрядческими архиереями. Через несколько месяцев Владыка стал участвовать в работе Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 гг.
В 1918 г. епископ Иосиф временно управлял Рижской епархией. А уже вскоре последовал его первый арест в Ростове 7 июля 1919 г. Ярославской губернской ЧК «за попытку срыва вскрытия мощей в Ростовском уезде путем созыва верующих колокольным звоном». Владыка был перевезен в Москву во внутреннюю тюрьму ВЧК, где содержался около месяца. В августе 1919 г. он оказался освобожден без вынесения приговора. Мужественное поведение преосвященного не прошло мимо внимания церковного руководства и 22 января 1920 г. он был возведен в сан архиепископа и назначен Святейшим Патриархом Тихоном архиепископом Ростовским, викарием Ярославской епархии.
Новый конфликт с представителями советской власти не заставил себя ждать. 26 апреля 1920 г. специальная комиссия вскрыла мощи Ростовских Чудотворцев в Успенском соборе, Спасо-Яковлевском Димитриевом и Авраамиевском монастырях. Архиепископ Иосиф организовал и возглавил крестный ход с выражением протеста против этой варварской, незаконной даже в свете советских декретов акции. За это 8 июня 1920 г. Владыка был арестован по обвинению в антисоветской агитации. Три недели он находился в заключении в Ярославской тюрьме, а в это время в Ростове собирались тысячи подписей верующих за его освобождение. В итоге архиепископ Иосиф был освобожден, но постановлением Президиума ВЧК от 26 июля 1920 г. приговорен к 1 году заключения условно с предупреждением о неведении агитации.
Весной 1922 г. на Русскую Православную Церковь обрушились новые тяжелые испытания – развернутая по указанию Политбюро ЦК РКП(б) кампания по изъятию церковных ценностей и обновленческий раскол, также непосредственно организованный органами государственной власти, в частности ГПУ. После ареста Патриарха Тихона в мае 1922 г. власть в Церкви на год захватили просоветски настроенные обновленцы, сформировавшие свое Высшее церковное управление.
Архиепископ Иосиф также был арестован в мае 1922 г. по делу «о противодействии изъятию церковных ценностей» и 19 июля приговорен в г. Ростове Ярославским губернским революционным трибуналом к 4 годам лишения свободы. После этого - третьего за последние три года - ареста Владыка был вынужден дать подписку «не управлять епархиею и не принимать никакого участия в церковных делах и даже не служить открыто» (см. заявление митр. Иосифа от 24 июня 1927 г. в хранящейся у частного лица папке «Материалы для истории Русской Церкви за 1922-30 гг. Еп. Иннокентий (Старая Русса)»). По предписанию председателя ВЦИК М.И. Калинина от 5 января 1923 г. он оказался освобожден досрочно.
После освобождения Владыка затворился в Угличском Алексеевском монастыре и оттуда все же негласно управлял епархией, отвергая всякий диалог с обновленцами. Категорическое неприятие их принесло преосвященному Иосифу уважение и народную любовь. Верующие всячески поддерживали своего архипастыря. После освобождения в июне 1923 г. Патриарха Тихона начался резкий спад влияния обновленчества. Борьбу с обновленчеством в Ярославской губернии возглавлял архиепископ Ростовский. Так, в письме начальника Ярославского губернского отдела ГПУ в ОГПУ от 8 августа 1923 г. говорилось: «Обновленческая группировка в настоящее время почти совершенно прекратила свою деятельность под натиском тихоновской группировки. Большинство духовенства и верующих идет по пути тихоновщины, ослабляя морально и материально обновленческую группировку. Во главе тихоновской группировки стоит епископ Ростовский Иосиф. Данное лицо по Ярославской губернии в настоящее время весьма авторитетно не только среди духовенства и верующих, но и среди советских работников низового аппарата, и в особенности Ростовского уезда».  
Но, несмотря на противодействие ГПУ, архиепископ продолжал борьбу за Православие. В мае 1924 г. он был назначен членом Священного Синода при Патриархе. Правда, будучи переведен в марте 1924 г. на Одесскую кафедру, Владыка не смог водвориться там из-за противодействия обновленцев и местных властей, и оставался проживать в Ростове на положении управляющего Ростовским викариатством до осени 1924 г., когда был назначен управляющим Новгородской епархией.  
Когда 7 апреля 1925 г. скончался Святейший Патриарх Тихон, Местоблюстителем Патриаршего Престола согласно его завещанию стал митрополит Крутицкий Петр (Полянский). Архиепископ Иосиф с шестьюдесятью другими архиереями участвовал в погребении св. Патриарха Тихона и подписал акт о передаче местоблюстительских полномочий св. митрополиту Петру. В своем распоряжении от 6 декабря 1925 г. – за несколько дней до ареста – последний поставил архиепископа Иосифа третьим кандидатом в Заместители Патриаршего Местоблюстителя за митрополитом Нижегородским Сергием (Страгородским) и митрополитом Киевским Михаилом (Ермаковым).
После ареста Владыки Петра (Полянского) руководство Русской Церковью перешло к митрополиту Сергию. Правда, весной 1926 г. был освобожден митрополит Ярославский Агафангел (Преображенский), который по завещанию Патриарха Тихона являлся вторым кандидатом на должность Местоблюстителя Патриаршего Престола. 18 апреля он выпустил послание о своем вступлении в права и обязанности Патриаршего Местоблюстителя. Но большинство архиереев, в том числе и архиепископ Иосиф, поддержали митрополита Нижегородского, который сохранил руководство Русской Церковью на время заключения Владыки Петра.
Эта активная поддержка, вероятно, способствовала тому, что в августе 1926 г. архиепископ Ростовский, уважаемый повсюду за свою аскетическую жизнь и ученость, был назначен митрополитом Ленинградским. По словам указа, Владыку Иосифа назначили «вследствие настоятельной просьбы верующих» с возведением его в сан митрополита с возложением белого клобука, креста на клобук и митру. «Из послушания» преосвященный Иосиф принял назначение, но возражал, чтобы именоваться Ленинградским.
Верующие жители северной столицы встретили Владыку с большой радостью, как стойкого борца за чистоту Православия. На всенощной Троицкий Собор Лавры, недавно перешедший к «тихоновцам» от обновленцев, был переполнен народом. «Восторгам и умилению не было пределов, радость слышалась отовсюду и виделась на лицах, разговоры лились самые оживленные и молитвенно Богу благодарные», – писал о. М. Чельцов. «Митрополит Иосиф внушал к себе, с первого же взгляда на него, симпатию и доверие…Совершенно аскетического облика монах привлекал к себе и нравился; в богослужении у него не было ничего вычурного: просто и молитвенно… Отзывались о нем как об истинном монахе, добром человеке, горячем молитвеннике, отзывчивым к нуждам и горестям людским; хотелось быть около него, слушать его… И нам, духовенству, казалось, что именно его-то нам и нужно, что именно он-то и может проявлять тот авторитет, который обязывает к послушанию, отклоняет от противления, научает к порядку, дисциплинирует одним взглядом, – словом, что с ним-то начнется у нас настоящая жизнь, что будет у нас Владыка Отец».
Митрополит Иосиф 13 сентября вечером уехал из Ленинграда в Ростов, чтобы проститься с прежней паствой. Вернуться на берега Невы ему уже никогда не было суждено. Будучи вызван в Москву ОГПУ, в разговоре с возглавлявшим церковный отдел Е. Тучковым Владыка отрицательно отнесся к предложенному плану легализации Патриаршей Церкви путем значительной уступки советской власти духовной свободы Церкви. В результате ему был запрещен выезд из Ростова.  
В начале декабря 1926 г. Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий был арестован. Его обязанности перешли к митрополиту Иосифу. Однако, предвидя и для себя невозможность в ближайшем будущем исполнять столь высокое церковное послушание, Владыка Иосиф обратился 25 ноября (8 декабря) 1926 г. с завещательным посланием «К архипастырям, пастырям и пасомым Русской Православной Церкви». В нем он определял, в случае непредвиденных событий (ареста, ссылки, расстрела), дальнейший порядок «канонически неоспоримого» преемства высшей власти в Церкви. Митрополит Иосиф по возникшей тогда традиции назначил трех возможных преемников: архиепископов Свердловского Корнилия (Соболева), Астраханского Фаддея (Успенского) и Угличского Серафима (Самойловича).
Предчувствие ареста не обмануло Владыку Иосифа – 29 декабря 1926 г. в Ростове он вновь оказался под стражей. Власти хотели услать подальше от Москвы и Ленинграда твердого в своих убеждениях архиерея. Арестованного митрополита доставили в Николо-Моденский монастырь Устюженского района, где в это время обитало всего 10 монахов, с запрещением покидать его. Это была настоящая ссылка. Но, обладая значительным авторитетом и решительным характером, преосвященный Иосиф продолжал управлять Ленинградской епархией через своих викариев – епископа Гдовского Димитрия (Любимова) и епископа Нарвского Сергия (Дружинина).
Важным переломным рубежом в истории Русской Православной Церкви стали события второй половины 1927 г. 29 июля освобожденный из заключения митрополит Сергий (Страгородский), совместно с членами созданного им Временного Синода выпустил «Послание к пастырям и пастве» (Декларацию 1927 г.) о лояльности Русской Церкви советской власти, одновременно был допущен контроль ОГПУ над кадровой политикой Московской Патриархии. Такие компромиссы были негативно восприняты многими священнослужителями и мiрянами. И ярче всего это недовольство и возмущение проявилось в Ленинграде.
13 сентября 1927 г., вероятно по настоянию ОГПУ, на заседании Временного Синода под председательством митр. Сергия, «по соображениям большей пользы церковной», решено было перевести Владыку Иосифа на Одесскую кафедру.
Этот указ вызвал среди верующих Ленинграда бурю возмущения. Сам Владыка Иосиф «воспринял указ, – по свидетельству современника, – как величайшую несправедливость, как следствие интриги». В своем письме от 28 сентября Владыка Иосиф сообщал об отказе подчиниться указу, как неканоничному, принятому под влиянием посторонних факторов и поэтому пагубно сказывающемуся на церковной организации, что послушание «церковной власти» он оказывать не желает, поскольку сама «церковная власть» находится в рабском состоянии.
Оценивая поступок Владыки, можно полностью согласиться с утверждением в биографическом справочнике «За Христа пострадавшие»: «Совершенно неосновательны обвинения митрополита Иосифа в раздражительности, корысти и честолюбии, из-за которых он будто бы отказывался от перемещения на Одесскую кафедру. Трудно представить себе большее непонимание его горячего, пылкого сердца. Образно говоря, он шел свидетельствовать Истину и умирать за Христа, что казалось ему единственно возможным и правильным в той ситуации, а его отсылали в тыл, чтобы он не мешал достижению компромисса, воспринимавшегося им как предательство. Побудительными причинами для отказа от Одесской кафедры и разрыва с митрополитом Сергием (Страгородским) были проводимая митрополитом Сергием реформа отношений Церкви с государством и чуждое всякой корысти, дипломатии и политического расчета стремление митрополита Иосифа стоять за Истину до смерти».
12 декабря 1927 г. митр. Сергий принял в Москве делегацию, состоявшую из еп. Димитрия (Любимова), прот. Викторина Добронравова и мiрян И.М. Андреевского и С.А. Алексеева. Они передали Заместителю Местоблюстителя три протестных послания от духовенства и мiрян, архиереев и ученых с настоятельным требованием отказаться от политики полного подчинения Церкви богоборческому государству. Беседа, однако, не дала результата – митр. Сергий остался непреклонен, изменить политику и вернуть митр. Иосифа отказался. Горечь ленинградцев была очень велика, и через несколько дней родилось так называемое движение иосифлян.
После возвращения делегации в Ленинград еп. Гдовский Димитрий и еп. Нарвский Сергий, взяв на себя инициативу, подписали акт отхода от митр. Сергия (13/26 декабря), «сохраняя апостольское преемство чрез Патриаршего Местоблюстителя Петра, Митрополита Крутицкого». Уже в январе 1928 г. еп. Димитрий объявил митр. Сергия безблагодатным, и потребовал немедленного разрыва молитвенного общения с ним. В ответ Заместитель Патриаршего Местоблюстителя и Синод 30 декабря приняли постановление о запрещении в священнослужении отошедших ленинградских епископов Димитрия (Любимова) и Сергия (Дружинина), зачитанное в Никольском Богоявленском соборе епископом Николаем (Ярушевичем). С этого времени Московская Патриархия (в лице митр. Сергия и созданного при нем синода) стала считать неподчинившихся священнослужителей раскольниками.
Решение ленинградских викариев отойти от митр. Сергия было принято самостоятельно, тем не менее, до его официального провозглашения митр. Иосиф благословил готовившийся отход. Во второй половине декабря он писал еп. Димитрию: «Дорогой Владыко! Узнав от М.А.[гафангела] о принятом вами решении, нахожу (после ознакомления со всеми материалами), что другого выхода нет. Одобряю ваш шаг, присоединяюсь к вам…».
7 января митр. Иосиф в письме в Ленинград вновь одобрил действия своих викариев: «…Для осуждения и обезвреживания последних действий митр. Сергия (Страгородского), противных духу и благу Св. Христовой Церкви, у нас, по нынешним обстоятельствам, не имеется других средств, кроме как решительный отход от него и игнорирование его распоряжений…». «И если бы даже уничтожить вовсе меня и мое участие в этом движении, оно безостановочно шло бы и пойдет дальше без малейшей надежды на полное искоренение… Никакими репрессиями со стороны Советской власти наше движение не может быть уничтожено. Наши идеи, стойкость в чистоте православия пустили глубокие корни. Ложь митрополита Сергия в его интервью о том, что церкви закрываются по постановлениям верующих, доказали каждому, даже неграмотному крестьянину…»
Митр. Иосиф 24 января/6 февраля 1928 г. подписал акт отхода от митр. Сергия в составе Ярославской епархии. В этот же день появилась его резолюция о согласии возглавить отделившихся от митр. Сергия в Ленинградской епархии: «Митрополит Ярославский Агафангел с прочими епископами Ярославской Церковной области отделились также от митр. Сергия и объявили себя самостоятельными в управлении вверенными им паствами, к чему я присоединил свой голос. По сему благому примеру нахожу благовременным открыто благословить подобное же правильное отделение части Ленинградского духовенства со своими паствами. Согласен на просьбу возглавить это движение своим духовным руководством и молитвенным общением и попечением; готов не отказать в том же и другим, желающим последовать доброму решению ревнителей Христовой истины. Молю Господа, да сохранит всех нас в единомыслии и святой твердости духа в переживаемом Церковью новом испытании».
Особенно ярко и аргументированно Владыка Иосиф высказал свою церковную позицию в февральском 1928 г. письме к известному ленинградскому архимандриту Льву (Егорову): «…дело обстоит так: мы не даем Церкви в жертву и расправу предателям и гнусным политиканам и агентам безбожия и разрушения. И этим протестом не сами откалываемся от Нее, а их откалываем от себя и дерзновенно говорим: не только не выходили, не выходим и никогда не выйдем из недр истинной Православной Церкви, а врагами Ее, предателями и убийцами Ее считаем тех, кто не с нами и за нас, а против нас. Не мы уходим в раскол, не подчиняясь Митр. Сергию, а Вы, ему послушные, идете за ним в пропасть Церковного осуждения».
Иосифлянское движение позднее стали называть Истинно-Православной Церковью. Данный термин ввел сам митрополит Петроградский, употребив его в 1928 г. в одном из своих писем.
Стремясь овладеть ситуацией, митр. Сергий 19 февраля назначил в Ленинград митрополита Серафима (Чичагова), что, однако, не погасило страсти. Наконец, Синод прибег к более жестким мерам и своим решением от 27 марта уволил с кафедр и запретил в священнослужении митр. Иосифа и единомысленных с ним епископов. По словам митр. Иоанна (Снычева), «все указанные архиереи… решительно пренебрегли запрещением и продолжали служить и управлять епархиями».
Иосифлянское движение с самого начала приобрело политическую антиправительственную окраску, выйдя за чисто религиозные рамки. Не без оснований некоторые исследователи считают, что «ядро идеологии иосифлянского раскола — отрицательное отношение к отечественной советской действительности, а церковно-канонические мотивы лишь внешняя оболочка». В трагические годы великого перелома движение имело немалую оппозиционную властям социальную базу. Очевидцы вспоминали: «В церкви Воскресения-на-Крови тогда было очень много народу... Сюда хлынула масса раскулаченных... Сюда приходили все обиженные и недовольные. Митрополит Иосиф невольно стал для них знаменем». Не случайно одним из основных требований всех "непоминающих" было отстаивание постановления Всероссийского Поместного Собора от 15 августа 1918 г. о свободе политической деятельности членов Церкви. И государственные органы, по свидетельству архивных документов, расценивали именно иосифлян как своих главных противников среди всех религиозных течений и конфессий.
Существует традиция называть иосифлян раскольниками. Она восходит к указу митр. Сергия и Свящ. Синода от 6 августа 1929 г. Сами же иосифляне себя раскольниками никогда не считали и действительно ими не были. Все сторонники митр. Иосифа признавали главой Русской Церкви пребывавшего в тюрьмах и ссылках Патриаршего Местоблюстителя митр. Петра (Полянского). (Необходимо добавить, что со стороны единственного законного в то время Первоиерарха Русской Церкви Митр. Петра никогда не было наложено прещений на Митр. Иосифа и "иосифлян". В дальнейшем Катакомбная Церковь, как и Зарубежная, признавала своим Первоиерархом Митр. Петра вплоть до его мученической кончины в 1938 г. – прим. Ред. «ЦВ».) Участники движения не придерживались особенных обрядов, и не пытались создать самостоятельную параллельную Церковь.
Главной тактической целью иосифлян было привлечение на свою сторону большей части духовенства, прежде всего епископата, и, в конечном счете, завоевание Высшего Церковного Управления в существующей Патриаршей Церкви. Именно поэтому ленинградские архиереи вышли из области своих полномочий — обращались с архипастырскими посланиями в различные города с целью склонить на свою сторону духовенство и мiрян, рукополагали священников и с мая 1928 г. начали совершать хиротонии тайных епископов для других епархий. Всего иосифлянами было поставлено 28 таких архиереев: еп. Серпуховский Максим (Жижиленко), еп. Ингерманландский Роман (Руперт), еп. Вытегорский Модест (Васильков), еп. Псковский Иоанн (Ложков), еп. Донской Иннокентий (Шишкин), единоверческий еп. Охтенский Алипий (Ухтомский) и другие. Со временем тактика иосифлян менялась. Так, на январском 1928 г. акте отхода воронежского духовенства от митр. Сергия Владыка Иосиф написал резолюцию: «Управляйтесь сами, самостоятельно — иначе погубите и меня и себя». Аналогичные ответы разослал митрополит и другим сочувствовавшим ему архиереям, таким образом показывая, что в тот период он не желал централизации движения и брал на себя лишь идейное руководство. Но уже вскоре стало ясно, что для завоевания Высшего Церковного Управления нужна сплоченная, хорошо организованная сила. Следует отметить существование свидетельств о заявлениях митр. Иосифа, что Патриарх Тихон еще в 1918 г. тайно назначил его своим первым Заместителем.
Неверным является утверждение, что движение постепенно угасло само. Несомненно, главной причиной его упадка стали широкомасштабные репрессии органов ОГПУ. Например, документы Центрального государственного архива Санкт-Петербурга свидетельствуют, что из 22 иосифлянских храмов города лишь 6 перешли затем под управление митр. Сергия, 17 же были закрыты властями.
Постепенно гонения на иосифлян нарастали, архиеп. Димитрий был арестован 29 ноября 1929 г. по обвинению в том, что он «состоял фактическим руководителем церковной группы "Защита истинного православия", совместно с руководящим ядром этой группы вел контрреволюционную агитацию, направленную к подрыву и свержению советской власти. Принимал духовенство и руководил этой группой по СССР». Постановлением Коллегии ОГПУ от 3 августа 1930 г. архиеп. Димитрий был приговорен к 10 годам концлагеря.
Считается, что в 1933 г. с легальной деятельностью "непоминающих" было покончено. Действительно, в этом году в Москве был закрыт их последний храм. Аналогичные попытки предпринимались в Ленинграде. Еще в 1932 г. была уничтожена одна из основных опор иосифлян — монашество. В одну ночь 18 февраля в ленинградских тюрьмах исчезли практически все оставшиеся на свободе иноки, а также связанные с монастырями представители приходского духовенства и мiрян — всего около 500 человек
Сам Владыка Иосиф оказался арестован 12 сентября 1930 г., переведен сначала в ленинградскую тюрьму, где подвергался усиленным допросам, а затем в декабре 1930 г. в Москву. 3 сентября 1931 г. митрополит по делу «Всесоюзного центра Истинное Православие» был приговорен Коллегией ОГПУ к 5 годам концлагеря с заменой высылкой в Казахстан на тот же срок.
В 1937 г. митр. Иосиф жил в Чимкенте вместе со св. митрополитом Казанским Кириллом (Смирновым), взгляды которого к тому времени претерпели заметную эволюцию. Первоначально св. митр. Кирилл занимал среди других непоминающих довольно мягкую позицию по отношению к митр. Сергию. Однако в ссылке он сблизился с иосифлянами и в письме к иеромонаху Леониду от 8 марта 1937 г. писал об «обновленческой природе Сергианства», а также подчеркивал: «С митрополитом Иосифом я нахожусь в братском общении, благодарно оценивая то, что с его именно благословения был высказан от Петроградской епархии первый протест против затеи м. Сергия и дано было всем предостережение в грядущей опасности».
Митрополит Иосиф был арестован 24 июня 1937 г. Мирзояновским районным отделом НКВД и помещен в тюрьму г. Чимкента. Он проходил по одному делу со св. митрополитом Кириллом (Смирновым) (с которым Митр. Иосиф содержался в одной камере – прим. Ред. «ЦВ») и епископом Евгением (Кобрановым), арестованными 7 июля. В обвинительном заключении от 19 ноября 1937 г. говорилось: «Петровых Иосиф являлся заместителем Смирнова К.И. и, в случае ареста последнего, Петровых должен был возглавить контрреволюционную деятельность организации. Помимо этого, Петровых проводил работу по концентрации контрреволюционных сил церковников вокруг контрреволюционной организации, вел новую вербовку членов и организовывал контрреволюционные ячейки на местах». Заседанием Тройки Управления НКВД по Южно-Казахстанской области от 19 ноября 1937 г. митрополиты Иосиф и Кирилл (и с ними епископ Евгений) были приговорены к высшей мере наказания. Эти два духовных столпа Русской Церкви прославили Христа Бога своей мученической кончиной в навечерье Михайлова дня. 7/20 ноября 1937 г. их расстреляли и похоронили в Лисьем овраге под Чимкентом.
Середину 1940-х гг. можно считать фактическим концом иосифлянского движения. Последние его представители окончательно теряют свою обособленность. Значительная часть из немногих выживших в лагерях известных иосифлянских деятелей примирилась с Патриархией.
Другая часть представителей иосифлянского движения, до конца оставшаяся непримиримой, полностью слилась с катакомбниками, составив в их среде особую традицию. Произошло окончательное разделение "левого" и "правого" крыла иосифлян. К числу непримиримых относилось большинство бывших буевцев. Центральное Черноземье России — второй по значению регион деятельности иосифлян, стало основной "базой" катакомбников. Это признавали и советские исследователи. Так, например, А. И. Клибанов писал, что «здесь находился наиболее значительный и активный очаг этих течений (ИПЦ и ИПХ), распространявшихся и далеко за пределы Черноземного Центра» (прежде всего Тамбовской, Воронежской, Липецкой, Рязанской областей).
Таким образом, хронологическими рамками иосифлянского движения являются 1927 – середина 1940-х годов. Иосифляне стали заметным явлением в церковной жизни рассматриваемого периода. Они попытались осуществить третий (отличный от катакомбного или избранного митр. Сергием) путь для Православной Церкви в СССР – легальной или полулегальной оппозиции. Движение потерпело поражение прежде всего вследствие резко антирелигиозной, безкомпромиссной политики советского режима в конце 1920-1930-х гг. Однако, борьба иосифлян показала силу нравственного сопротивления русского народа утверждавшемуся тоталитарному режиму, явила целый сонм святых новомучеников и исповедников, многие из которых были причислены к лику святых как Русской Зарубежной Церковью (1981 г.), так и Русской Православной Церковью Московского Патриархата (2000 г.).


 

Отвечают делегаты Собора "Последний Собор был значительно масштабнее предыдущего. Но самое главное отличие — в уровне церковного самосознания. В этот раз пастыри и
архипастыри очень активно обсуждали многие насущные вопросы, причем на более высоком уровне, нежели частности и детали. Чувствовалось, что Церковь — это действительно единый живой организм".

Николай ПОЛЯКОВ, руководитель УФНС РФ по Нижегородской области, ктитор храма Рождества Пресвятой Богородицы села Катунки Чкаловского района Нижегородской области В доброй и теплой обстановке Когда начинался Собор, все мы переживали: как он пройдет? Ведь впервые в нем принимало участие такое количество людей — 700 человек. Поэтому, всем на удивление, тогда еще митрополит Кирилл в первом выступлении своем сказал, что специально на Собор была принесена «Семистрельная» икона, второе название которой — «Умягчение злых сердец». Он просил всех к ней приложиться, а потом сказал, что дело свое икона «Семистрельная» выполнила, потому что Собор прошел в доброй и теплой обстановке. И конечно, я поразился тому, как новоизбранный Патриарх умеет сводить, казалось бы, несводимые мнения. Когда выступали разные люди, высказывая противоположные точки зрения, он настолько логически и исторически верно сводил их, что можно сказать без сомнения — итоговое решение Собора было единодушным и правильным. На Соборе многие говорили о необходимости внесения в Устав пункта, согласно которому Поместный Собор должен собираться только для назначения нового Патриарха. Но было и другое мнение: что разумнее проводить Поместные Соборы чаще, чтобы не приходилось, как сейчас, на Поместном Соборе 2009 года утверждать решения Архиерейских Соборов 1994, 2000, 2008 годов. И решено было, что на ближайшем Архиерейском Соборе окончательно будет определено и установлено, как часто и когда именно будут проходить Поместные Соборы. Мне кажется, что Поместный Собор должен собираться раз в пять- восемь лет.

Иван СУДОСА, начальник протокольного отдела Санкт-Петербургской епархии, секретарь Поместного Собора Сбылась моя мечта Мои впечатления от Поместного Собора — потрясающие. Этот Собор явил собой единство епископата, духовенства и народа. И в этом я вижу главный смысл данного события. Это единство не только русского духовенства и народа, пребывающего на территории России, но и духовенства и мирян всего зарубежья, и ближнего зарубежья в том числе. Особенно меня поразили на Соборе выступления двух митрополитов: митрополита Киевского и всея Украины Владимира и митрополита Минского и Слуцкого Филарета. Как прекрасно говорил митрополит Владимир о единстве Церкви и о том, что украинский епископат и народ были всегда и будут вместе с русским народом и что никакие силы не смогут разорвать наше историческое единство! Если же говорить о значении Собора для меня лично, то я всю жизнь мечтал присутствовать на Поместном Соборе. Помню, как читая выступления, статьи, комментарии участников Поместного Собора 1917–1918 годов, я поражался тому, что они всегда впоследствии делали приписку к подписи: «участник Поместного Собора 1917–1918 годов». Представляете, насколько эта небольшая приписка была для них трогательной и важной. Кто бы он ни был: протоиерей, профессор, академик — человек о себе добавлял: «участник Поместного Собора». Меня это всегда впечатляло, было моей мечтой, и она осуществилась. Для меня важно и то, что я был избран секретарем Собора.

Вадим СТЕПАНОВ, председатель правления Тверского регионального отделения общественной организации «Православная молодежь» Событие всей моей жизни Если говорить о значимости Собора лично для меня, то в силу своей молодости скажу, что это событие всей моей жизни. Ведь Господь дал мне возможность принять участие в избрании того человека, который будет управлять нашей Православной Церковью. Могу добавить только, что многие на Соборе разделяют ту радость выбора, который был сделан. О самом Соборе впечатления у меня остались самые теплые и добрые, в том числе потому, что, несмотря на всю важность события, все на Соборе происходило четко, по программе. Даже с учетом запланированной работы пленарных заседаний все было закончено раньше. На мой взгляд, это говорит об организованности, которой было отмечено мероприятие столь серьезного уровня.

Марина БОГОМОЛОВА, главный редактор православной молодежной газеты «Вера молодых», Калуга Собор под покровом Богородицы Я до сих пор нахожусь под сильным впечатлением от Поместного Собора, как и все мы, наверное. На этом Соборе я с удивлением поняла и почувствовала, что такое на самом деле есть соборный разум. И именно это и явилось для меня самым главным итогом и впечатлением. Ведь несмотря на то, что вопрос избрания Патриарха был решен быстро, мы не можем сказать, что он решался без дискуссии. И все-таки соборный разум возобладал и привел наши различные мнения к единому знаменателю, а главное — к тому решению, которое удовлетворило всех. Освещение события на страницах газет на самом деле совершенно не передавало сути и внутреннего настроения, состояния Поместного Собора. Этот Собор по своему духу был удивительно мирным и утешительным. Он проходил в духе благорасположенности друг к другу. Да, есть разные мнения, кто-то доволен избранием Патриарха, кто-то не очень доволен. Но, как точно сказал в своем заключительном слове митрополит Кирилл, «было совершенно очевидно: Господь посреди нас». Еще до начала заседаний Собора было много опасений, что выражение разных, в том числе противоположных мнений приведет к невозможности принять какие-то решения на Соборе, к разъединению. Именно поэтому все наши молитвы возносились о сохранении единства. И Господь был милостив. Единство сохранено. А мироточение чудотворной иконы «Семистрельная» («Умягчение злых сердец»), которое произошло в день открытия Собора, вообще как-то умирило дух противоречия. Икона «Умягчение злых сердец», как и Феодоровская и Владимирская иконы Божьей Матери, была привезена на Собор. «Семистрельная» была поставлена в центре Храма Христа Спасителя на аналой и обильно замироточила, распространяя вокруг благоухание, еще до принятия решения об избрании Патриарха. Мне кажется показательным тот момент, что чудо явила именно икона «Умягчение злых сердец». Ведь в наше сложное время, когда мнения различны и, кажется, во всем есть разногласия, проблемы, Богородица явила свой Покров Собору. Митрополит Кирилл сказал: «Мы действительно все имеем разные мнения. Это хорошо. Но мы должны сохранять единство в главном и во всем любовь». Собор закончил работу, а на душе воистину спокойствие и радость.

Митрофорный протоиерей Владимир ЗЯЗЕВ, настоятель храма Рождества Христова на Уралмаше, первый помощник правящего архиерея, Екатеринбург Дай Бог, чтобы так было всегда Впечатления от Собора хорошие и очень глубокие. Голосование проходило открыто, честно, и владыка Кирилл одержал убедительную победу… Впрочем, слово «победа» тут не подходит. Победа дается в бою, а здесь никакого боя не было. Здесь одна семья, дети одной семьи выбирали себе старшего, отца и господина. И владыка Кирилл просто набрал больше голосов. Разбирались и другие вопросы, было немало дискуссий. Каждый мог высказаться, и многие воспользовались этим правом. Дай Бог, чтобы у нас в стране всегда все было так честно и открыто, как на этом Соборе.

Игумения СЕРГИЯ (Конкова), наместница Свято-Троицкого Серфимо-Дивеевского монастыря Единый живой организм На Поместный собор прибыли многие архипастыри, пастыри, миряне из многих регионов и стран, чтобы избрать шестнадцатого Патриарха Московского и всея Руси — кормчего большого корабля Русской Православной Церкви, на котором происходит преображение душ и сердец. Работа Собора проходила очень активно и организованно — «в союзе мира». Работа была запланирована на три дня, а все прошло за два. Большинством голосов был избран митрополит Кирилл, Патриарший Местоблюститель. Вспоминается Собор 1990 года, в котором я также принимала участие как монашествующая; я была благочинной Спасо-Преображенской пустыни филиала рижского Свято-Троице-Сергиева женского монастыря. Путь, который был пройден Русской Православной Церковью к тому моменту, существенно отличается от пути, который пройден за последние восемнадцать лет. Последний Собор был значительно масштабнее предыдущего. Но самое главное отличие — в уровне церковного самосознания. В этот раз пастыри и архипастыри очень активно обсуждали многие насущные вопросы, причем на более высоком уровне, нежели частности и детали. Чувствовалось, что Церковь — это действительно единый живой организм.

Протоиерей Владимир ВОРОБЬЕВ, ректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, Москва Судьбоносность момента На меня Поместный Собор произвел впечатление очень значительного и символического события. В нем участвовало гораздо больше епископов, чем в Соборе 1917–1918 годов. Было представлено множество заграничных епархий и структур Церкви, и общее число делегатов было значительно больше, чем на каком-либо бывшем ранее православном соборе. При таком обширном и разнородном составе можно было ожидать разноголосицы при выдвижении нескольких альтернативных кандидатов на выборах Патриарха Московского и всея Руси. Однако избрание на патриарший престол Высокопреосвященного Кирилла подавляющим большинством голосов обнаружило удивительное единодушие, что не может не радовать. Что ожидает шестнадцатого русского Патриарха в наступившем XXI столетии? Сейчас все явственнее становится приближение новой эпохи и в России, и во всем мире. В 2008 году разразился мировой экономический кризис, как-то разом сменились президенты России и США, непрерывная череда военных конфликтов, повсюду перемены, какой-то странный водопад всевозможных реформ, и все это — на фоне быстро прогрессирующего во всем мире нравственного разложения... Что день грядущий нам готовит, сказать трудно, но радужных перспектив пока не видно, спокойствие и мир душевный ощущаются только в Церкви. Ей более всего нужны непоколебимость в вере и единство, общая горячая молитва и неотъемлемый внутренний мир. В это новое тревожное время через соборные выборы Господь поставляет Русской Православной Церкви нового Патриарха, который призывается на новый подвиг в стремительно меняющемся мире. Да укрепит его Господь Своею благодатью! Думаю, что все делегаты Собора по-своему воспринимали исключительную важность и судьбоносность момента. И чем дальше будут отодвигаться эти дни, тем явственнее будет осознаваться значение события, в котором Господь призвал их участвовать.

Игумен ДАМАСКИН (Орловский), член Синодальной комиссии по канонизации святых, руководитель фонда «Память мучеников и исповедников Русской Православной Церкви», Москва У церковных людей еще много работы Поместный Собор Русской Православной Церкви был собран для избрания Патриарха Московского и всея Руси. Эта цель была достигнута. Но она была достигнута уже двумя днями раньше, на Архиерейском Соборе, когда преобладающим большинством голосов первым кандидатом был избран митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. На Поместном Соборе эта позиция не могла быть изменена, так как, по заявлениям многих делегатов, большинство из них в вопросе голосования было единомысленно со своими правящими архиереями, а они к этому времени уже сделали свой выбор. Что касается дискуссий, бывших на Соборе и связанных в основном с внесением тех или иных поправок в устав Русской Православной Церкви, то из этих дискуссий следует, что к обсуждению любых вопросов надо готовиться, иначе дискуссии превращаются в выражение тех или иных впечатлений. Но ясно, что поскольку у людей разный опыт, то и впечатления будут разные, в зависимости от того, что кто предполагал увидеть или услышать. Но через любые впечатления желательно видеть существо вопроса, а оно видно далеко не сразу, и это даже не сразу осознается. В этом смысле любопытно было слушать, как некоторые делегаты излагали свои суждения о Поместном Соборе 1917–1918 годов, забывая, что большая часть материалов того Собора не опубликована, а о предшествующей ему истории мы знаем в основном из отрывочных воспоминаний современников и из книг, которые сами являются отображением тех или иных впечатлений и которые обычно называются популярной литературой, хорошей тогда, когда она популяризует некий предмет, уже хорошо изученный наукой. Все это оставляет впечатление, что у церковных людей еще очень и очень много работы на поприще изучения и своего исторического прошлого, и самих себя.

Протоиерей Всеволод ЧАПЛИН, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата Единство во имя Христа Я очень рад, что наша Церковь вновь смогла показать силу своего единства и одновременно многообразия. На Соборе собрались люди с разными взглядами на те или иные частные вопросы жизни Церкви и общества, люди разных возрастов и национальностей, граждане разных стран. И то, как велась ими дискуссия, то, в какой обстановке любви и согласия они принимали решение, дало Собору полное право сказать о своем решении древней церковной формулой «Изволися Духу Святому и нам». Мне кажется, что прошедший Собор — прекрасный пример того, как сочетаются во Христе друг с другом свобода и единство самых разных людей.

Игумен Даниил (Ирбитс), и.о. наместника Свято-Георгиевского монастыря в Гетшендорфе, Германия Сердечная молитва и братское согласие (публикуется только в он-лайн версии) Это был мой первый опыт участия в Поместном соборе. И потому, признаться, я ехал в Москву с чувством трепета и страха перед неизвестностью. Тем более что журналисты уверяли, что будет «жарко», что выборы Патриарха непременно будут сопровождаться неким ажиотажем, быть может, конфликтами и спорами. И меня по приезде несколько удивило, даже поразило то, насколько атмосфера оказалась мирной и плодотворной. Для Церкви сейчас было очень важно, чтобы избрание нового Предстоятеля произошло в мире, чтобы была сердечная молитва и наше общее братское согласие. И то, что всё прошло именно так — для меня одно из главных и очень положительных впечатлений от совершившегося. Спокойная, рабочая обстановка.

Патриарший архидиакон Андрей Мазур, вероятно разволновавшись во время интронизации, допустил пару "богослужебных ляпов". Так, на мирной ектении он помянул "высокопреосвященного митро
полита Кирилла, избранного и нареченного святейшего патриарха всея Руси", упустив в титуле упоминание о первопрестольном граде Москве. Зато поминая уже патриарха, он "объединил" в титуле уже интронизованного патриарха две Российские столицы. "Великого Господина и отца нашего Кирилла, святейшего патриарха Московского и всея Руси и Свято-Троицкия Александро-Невския лавры священноархимандрита" (или не ошибся?). 

И еще одно необычное нововведение. К удивлению всех присутствующих иерархов и молящихся за богослужением, во время Великого Входа из Алтаря была изнесена вместе с Дискосом и Чашей напрестольная дарохранительница на специально изготовленных носилках. Кстати, такое изнесение есть в Коптской Церкви, когда выносится подобие ветхозаветного ковчега. А еще весьма напоминает преднесение табернакулюма на католических мессах. Нововведение в Православном Богослужении, которое теперь будет вменено всем архиереям во время свершения Литургии или исключительно новаторское добавление в патриаршее богослужение?Похоже, святейший все-таки приступил к реформам с первой совершенной литургии :)

Стоит отметить, что во время интронизации все очень волновались. И естественно, не обошлось без накладок. Так, старейший архидиакон Русской Православной Церкви Андрей Мазур помянул нового патриарха
"совмещенным" титулом: "Святейшего Кирилла, патриарха Московского и всея Руси и Свято-Троице-Александро-Невской лавры священноархимандрита..." (или не ошибся?). А еще до интронизации, тот же архидиакон, помянул "...высокопреосвященного Кирилла, избранного и нареченного святейшего патриарха всея Руси...". Видимо первопрестольную кафедру отец Андрей упустил из вида. И еще одно нововведение!

Впервые, на первой службе нового предстоятеля, на Великом Входе вынесли не только Чашу и Дискос, но и напрестольную Дарохранительницу на специально изготовленных носилках. Уж очень напоминает преднесение табернакулюма на католических мессах :) Литургическое обновление в Церкви или новая традиция исключительно патриарших служб?